"...здесь был еще ансамбль, игравший исключительно громко в новейшем стиле, согласно которому электронная компонующая машина выбирала случайные группы звуков, а музыканты добавляли к этому свои мизерные индивидуальности."

(Фриц Лейбер "Грядет пора развлечений")

Золото (Еще одна новая мифология)

Строки эпиграфа написаны в прошлом веке, во времена постоянного ожидания ядерного конфликта. Крайне интересно проследить за предсказаниями того, что же будет представлять из себя музыка конца двадцатого - начала двадцать первого века, сделанными в те годы. Сегодня уже почти всех убедили в том, что искусство закончилось, и тем смешнее выглядит серьезность постмодернистов, сосредоточенно продолжающих собственным примером это доказывать. Однако попытаться хотя бы отдаленно представить себе то, во что превратится "современная музыка" лет эдак через пятнадцать, значительно сложнее, чем попавшему практически в яблочко Лейберу. Никаких процессов, сходных по яркости с теми, что имели место хотя бы в начале-середине 90х, сейчас не происходит, так что выявить хоть какие-то тенденции развития, в общем-то, невозможно. Так что, если не хочется соглашаться с тем, что конец света наступил именно вчера, а не, скажем, в 1000 году от рождества Христова, как было анонсировано первоначально, то придется допустить, что произошел качественный скачок, и страсти ныне кипят на том уровне, который испокон веков описывался языком мифов - термин, кстати, употребляющийся сплошь и рядом по поводу и без повода.

На протяжении последних нескольких лет некогда ярчайшие представители "второго эшелона" индустриальной музыки Einstuerzende Neubauten проделали значительный путь по направлению к определенной популяризации своего творчества. До прекращения взаимовыгодного сотрудничества с культовой британской независимой компанией звукозаписи Mute Records, именно последней были изданы альбомы "Tabula Rasa", "Ende Neu" и "Silence Is Sexy", буквально наполненные красивыми хитами, содержание которых было скорее сугубо эстетическим, нежели наполненным провокационными мыслями и образами. То, что подобный проект оказался не нужен новым покровителям компании Дэниела Миллера - мейджору EMI, перекупившему лейбл в 2002 году,- в то время как наиболее одиозная личность в стане Mute - Бойд Райс (NON) - продолжает успешно издавать свои записи, свидетельствует о том, что финансовая сторона отнюдь не является единственным определяющим фактором в функционировании культуры мэйнстрима.

Вместе с тем желание стать частью этого самого мэйнстрима, или по крайней мере четко прослеживаемые дрейфы по направлению к нему наблюдаются в последние годы довольно часто. Дело тут не только в закономерном процессе "музеизации" вошедших в давность творческих всплесков, но и в возрождении музыкального пласта, находящегося непосредственно на стыке мэйнстрима и экспериментала, подобного тому, какой ярко был выражен в 80е годы, и даже во многом повторяющий его как по звучанию, так и по конкретному личному составу - такие люди, как Soft Cell и Human League находились во главе этой формации и тогда, и сейчас.

Однако, вопреки ожиданиям, машина мэйнстрима далеко не всегда принимает подобные ухаживания или даже явные уступки со стороны носителей новой эстетики. С финансовой точки зрения это кажется странным, ведь соблюдение минимального баланса между вложениями и ожидаемой отдачей позволит получать определенную прибыль от любой аудитории, чего стоит хотя бы факт дистрибьюции норвежского "true pure" через крупнейшие интернет-магазины. Однако прибыль, как видно, определяет не все, и поддержка на относительно высоком материальном и промоционном уровне фикции "андерграунда" (официально признанным столпом контркультуры является, в частности, World Serpent, а до недавнего времени - и Mute) оказывается значительно выгоднее в целях защиты определенных информационных аспектов мэйнстрима.

Одним из ведущих его компонентов является психоделическая культура. О ней можно вести отдельный разговор, здесь же важно то, что, при стойко негативном общественном (в том числе и выраженном через политику) мнении относительно самих наркотиков, прямо или косвенно вдохновленное трансперсональными эмоциями искусство уверенно занимает лидирующее положение еще с 60х годов. Это никому не кажется парадоксом, хотя корни обоих явлений очевидны - явное стремление к "прорыву в подсознание", и, как обратное, прорыву подсознательного во внешний мир.

"Love's Secret Domain" Coil - порождение контркультуры, заложившее основы современного "клубного экспериментала" - прекрасно вписывается в эту общую картину. Начиная с ранних перформансов, вроде коллективного похода в баню "Slow Fading To Total Transparency", ломка всех и всяческих барьеров общественного и личного сознания была для Бэланса и Слизи делом чести. В сопоставлении всего этого с набирающими популярность идеями Востока, - основу которых составляет представление о человеческой личности как о болезненном, нуждающемся в щадящем удалении, новообразовании в субстанции Мирового Разума,- разговоры о систематической деперсонализации уже вряд ли покажутся фантазией.

Итак, налицо конфликт, условно - "Запада" с его индивидуализмом и "Востока" с его трансперсонализмом. Это - тоже отдельная тема, как в силу несостоятельности каких-либо геополитических выводов из этого положения, так и потому, что и в лагере гипотетического "Запада" категорически отсутствует что-либо, похожее на единение сил. Можем только сделать вывод, что "трансперсональный" мэйнстрим определенным образом обороняется от поп-эстетики, не имеющей выраженной психоделической основы.

Преимущества "открытого конфликта" сомнительны, ибо приводят все к той же фикции андерграунда. Что же касается альтернативных методов - очевидно, их не так много.

Довольно удобным средством представляется то, что музыкальными критиками было крайне удачно названо wallpaper music - музыка лаундж, одомашненный клубный эмбиент. В отличие от эмбиента дикого, неприрученного, концептуальный элемент этой разновидности полностью атрофирован, что, однако, не мешает ему быть музыкой, созданной живыми людьми, с собственными идеями и целями, и нести отпечаток этих идей в виде определенной энергоинформационной нагрузки. Еще одной его характерной особенностью является тесная сопряженность с определенными интерьерными или социальными контекстами. Музыка для баров, отелей, залов ожидания и прочего - почти по Брайану Ино, основоположнику эмбиента, только на сей раз все по-настоящему. Создание подобных окружений обладает мощным потенциалом, выводя простую оформительскую функцию на качественно новый уровень.

Понятие контекста, окружения можно расширить до более общего - до субкультуры. В идеале стоит говорить о процессе создания новых субкультур, и несмотря на огромную ресурсоемкость этого комплексного процесса, вкладывать энергию в его изучение, видимо, необходимо. Если это кажется слишком пафосным, можно вспомнить, что практически каждая большая музыкальная группа создает нечто похожее на субкультуру, по крайней мере в вопросах имиджа. Пример одного только Depeche Mode закроет все дальнейшие вопросы.

С этой точки зрения наибольшую ценность представляют "ролевые" субкультуры, не претендующие с необходимостью на роль андеграунда, и потому могущие так или иначе распространяться на все сферы существования как совокупность оценок и атрибутов, общих для ее носителей. Понятно, что для однозначной трактовки таких символов (подобно тому, как более или менее однозначно, с допуском огромного числа нюансов, трактуются слова языка) эти субкультуры не могут быть массовыми, а количество их должно быть настолько большим, чтобы охватить все "личностные типы", каких, по некоторым данным, не очень уж и много. Интересный пример в этом плане дают субкультуры live action roleplay (клубных ролевых игр) на основе Vampire The Masquerade - каждый "клан вампиров", для некоторых из которых уже успели возникнуть настоящие сообщества в среде игроков, есть не что иное, как определенный личностный тип. Кстати, этот аспект LARP весьма близок и к еще одной большой игре - готической культуре, смыкающейся во многом с ролевым "кланом Тореадор" - творцами, светскими львами и "эстетами убийства". С другой стороны к явлению ролевых контекстов примыкает и культура аниме, с ее колоссальной, проработанной до тонкостей знаковой системой, несущей посвященным едва ли не больше информации, нежели сами сюжеты. В последнее время, кстати сказать, аниме усиленно сообщается с той же готик-культурой через старый добрый "киберпанк".

Формирование таких окружений лежит вне сферы чистого творчества, и музыкального творчества в частности. Учитывая, однако, роль музыки в современном общественном сознании (сменив литературу и кинематограф, она находится на сегодняшний день в роли ведущего культурного фактора), можно с уверенностью сказать, что именно музыка сейчас может сыграть роль катализатора в их создании, и с определенной степенью вероятности предсказывать появление музыкальных проектов новой поп-эстетики, творчество которых будет насыщено внешним или намеренно созданным ролевым, контекстным содержанием, оставаясь в то же время привлекательным для максимально широкой аудитории.

"Красивые и изящные ритуалы в честь богини плодородия здесь связаны с культом Реки, вода в которой каждую весну становится горькой от продуктов жизнедеятельности большого количества горных медведей. Символика Золотой Воды и ритуалов острова понадобилась автору для создания образа совершенных существ, генерирующих субстанцию, способную анимировать окружающую среду, предпосылку же к такому уникальному свойству писатель видит в создании чудодейственного наркотика, отравляющего все живое, кроме воды..."